Выступление министра Европы и иностранных дел Жан-Ива Ле Дриана - Форум "ГЛОБСЕК-2020" в Братиславе (8 октября 2020 г.)

Поделиться

Уважаемые господа министры,
дорогие друзья!

Спустя 30 лет после объединения нашего континента и принятия Парижской хартии для новой Европы я думаю, что мы можем гордиться тем, какой путь мы прошли. Я хотел начать с того, чтобы напомнить об этом. Поскольку в эти тяжелые времена крайне важно бережно хранить воспоминания о том, через что мы вместе прошли.

Так, в середине осени 1990 г. наряду со всеми остальными свободами европейцы, наконец, вновь обрели свободу распоряжаться своей судьбой.

Ход истории ускорился: резко разлучив нас, она внезапно нас объединила. И вдруг мы увидели, как исчезает образ того мира, в котором так долго мы были трагически разделены. Внезапно нам вернули надежду построить «новую Европу».

После слишком долгих десятилетий конфронтации и скованности европейцы, наконец, вновь встретились, а Европа, наконец, примирилась с самой собой. Поэтому вместо слова «расширение», которое отдаляет нас друг от друга, я предпочитаю прекрасное слово «объединение», которое нас сближает.

Однако мы, так сказать, оказались во власти этих огромных исторических усилий: в течение последних 30 лет мы направляли на это всю нашу энергию и позволили обращаться с собой так, будто ход развития мира, в сущности, фактически больше от нас не зависел. Кроме того, казалось, была получена гарантия американского могущества и наступил «конец истории».

И мы воспользовались этим относительным геополитическим затишьем, чтобы сосредоточиться на самих себе и выполнить колоссальную задачу – объединение нашего континента в сообщество, основанное на ценностях и интересах. И это по-прежнему является совершенно уникальным событием в истории.

Да, уникальным! Поскольку больше нигде в мире нет такого, чтобы нации свободно решали связать свою судьбу друг с другом, объединить некоторые из своих полномочий – вплоть до наиболее суверенных, использовать единую валюту. А мы все это сделали. Сделали не только, чтобы сообща повысить эффективность нашей деятельности, но и во имя того, что одновременно нас объединяет и стоит превыше нас. Во имя нашего общего прошлого и во имя общего желания и далее вместе создавать нашу историю.

Поймите меня правильно: такой долгий период – эти тридцать лет – такой долгий период сосредоточения на самих себе был необходим.

Он был необходим ввиду масштаба поставленной задачи. Он также был необходим ввиду тех испытаний, которые нам довелось успешно преодолеть: экономический и финансовый кризис 2008 г., террористические атаки, миграционный кризис, кризис коронавируса, происки иностранных держав, которые стремились создать между нами конфронтацию извне и внести раздор изнутри, пытаясь обострить разногласия, которые иногда возникают между нашими странами. Это было необходимо и именно это позволило нам пережить все эти испытания. В этом всегда заключалась сила нашей европейской солидарности с момента принятия декларации Шумана 70 лет назад, и это не изменилось!

Этот период был необходим. Однако пока мы были заняты размышлениями о себе и действиями над собой, остальной мир изменился.

Международная жизнь с каждым днем становилась немного более ожесточенной. И даже в соседних странах мы наблюдаем рост конфликтов, подпитываемых модернизацией военного потенциала, распространением чувствительных технологий, интервенционистскими амбициями иностранных держав, которые, не колеблясь, делают ставку на беспорядки, чтобы продвинуться вперед в своих намерениях.

Международная жизнь изменилась, мы наблюдаем завоз иностранных наемников, использование частных военных компаний, инструментализацию потоков беженцев, манипулирование информацией, которые выступают в качестве новых стратегий влияния. Мы видим, как дестабилизация становится полноценным инструментом силы. В Украине, Сирии и Ливии, как сегодня в Нагорном Карабахе, мы видим, как эта пагубная динамика придает международный характер кризисам местного происхождения и усугубляет их.

Слишком долго мы не хотели смотреть в глаза этой реальности. Слишком долго мы верили, что в силу какого-то европейского исключения мы сможем избежать опасностей этого нового мирового порядка.

Однако – давайте смотреть на вещи ясно – формируемый нами блок сегодня сталкивается с вызовами, оттесняется на второй план и рискует превратиться в арену влияния.

Вот итог – успех и забвение – вот итог этих трех десятилетий, по окончании которых, мне кажется, перед нами вновь возникают два основных вопроса 1990 года: вопрос о будущем мире и вопрос о том, кем мы являемся. Но разница с 90-ми годами заключается в том, что сегодня стало невозможно поступать так, словно речь идет о двух разных вопросах.

Поэтому послание, которое я хочу донести, является простым: мы стоим перед очень четким выбором – выйти из тени, в которой мы слишком долго жили, или позволить лишить нас нашей собственной истории.

Здесь есть риск, который я без колебаний назову экзистенциальным, экзистенциальным для нашей Европы. И в условиях этого риска единственный вариант – это вновь двигаться навстречу миру, чтобы защитить в нем нашу уникальную модель.

Мне кажется, что настало время европейцам вновь вписать свою судьбу в ход истории мира, если они хотят сохранить над ней контроль. И у меня практически нет никаких сомнений в том, что построение Европы сегодня также происходит за пределами наших границ, в рамках усилий, которые мы можем и должны прилагать, чтобы иметь влияние в международной жизни, а также больше и иначе оставлять в ней наш след.

Парадокс – но парадокс плодотворный! – заключается в том, что эта динамика выхода из своих рамок, при условии наличия у нас средств, чтобы это осуществить, в то же время может помочь нам полностью оставаться самими собой, вновь найти путеводную нить для реализации наших европейских амбиций при умении преодолевать нарциссизм наших небольших различий, одним словом, вновь придать смысл нашей прекрасной совместной затее.

Ведь иногда наша Европа кажется немного растерянной. Шок Брексита, рост популизма и центробежных сил, неоднократные нарушения принципов и ценностей, которые, однако, составляют саму основу нашего Союза, популяризация «нелиберальной демократии», что, впрочем, представляет собой противоречие между этими терминами, – эти признаки должны нас настораживать. Они являются предвестниками болезни изнеможения, в которой, вероятно, мы рискуем погрузиться в излишний самоанализ.

*
Разобщенность и потеря ориентиров, как я говорил, являются характерными чертами нашей эпохи, а кризис COVID ужасающим образом их изобличил и в то же время сильно ускорил. Однако происходящие каскадом пересмотры положения вещей, которые сегодня вносят смуту в международную жизнь, разумеется, не возникли с пандемией.

Идея, которая есть у всех нас, идея о том, что мы только выиграем, если установим общие правила и будем их соблюдать в целях организации нашего общего мира, эта идея, позволившая нам оправиться от трагедии двух мировых войн, сегодня, следует признать, больше не пользуется консенсусом. Многосторонность даже подвержена тройному хроническому недугу:

  • искушение отступить назад в одностороннем порядке – я имею в виду администрацию Трампа;
  • систематическое блокирование – я имею в виду Россию;
  • использование наших общих институтов в собственных интересах – я имею в виду Китай.

Результатом является мир, в котором наша нормативная база и система коллективных действий ослабевают, одним словом, мир, который становится все более чуждым тому, с чем мы, европейцы, себя отождествляем.

И пересмотр системы европейской безопасности, в основу которой легла Парижская хартия, о чем я упоминал в начале, является ярким тому примером.

В последние годы эта система методично и систематично разрушалась. Ключевые принципы Хартии – нерушимость границ и суверенитет государств – были нарушены, в частности в Украине, когда Крым подвергся незаконной аннексии, которую мы никогда не признаем.

Когда репрессии и произвольные аресты являются ответом на неприятие народом незаконных выборов в Беларуси, а предложение ОБСЕ о посредничестве отклоняется, подрывается еще один основополагающий принцип Парижской хартии.

Что касается контроля над вооружениями, соглашения пересматриваются под предлогом того, что кооперативная логика регулирования стратегического соперничества является излишне ограничительной, в данном случае ставится под сомнение неделимость безопасности, а наша безопасность отодвигается на второй план.

В некотором смысле эти яркие проявления регресса также подтверждают правильность убеждения, выступающего лейтмотивом Парижской хартии, что «для укрепления мира и безопасности наших государств абсолютно необходимы развитие демократии и уважение и эффективное осуществление прав человека». Невозможно более четко связать гуманистические ценности с построением нашей европейской коллективной безопасности.

Дамы и господа, действия и стратегия России сыграли важную роль в этом ослаблении системы европейской безопасности. Возникающие в результате нестабильность и пересмотр общих правил снижают безопасность европейцев. И поэтому мы считаем, что не в наших коллективных интересах принять эту ситуацию, не пытаясь восстановить каналы связи и воссоздать правила поведения, которые могут укрепить нашу собственную безопасность.

В этой связи наш двойной лозунг в отношении России – это диалог и твердость.

Диалог без наивности – поскольку мы не можем представить себе перестройку системы коллективной безопасности в Европе и возвращение к стабильности без попыток вовлечь в этот процесс Россию. А сложность продолжения и обеспечения успешности этого диалога никоим образом не должна сказываться на нашем стремлении. Но и твердость – поскольку нарушение европейских и международных норм не может остаться без ответа. Поскольку Россия должна предоставить ответы на вопросы, которые мы ей задаем, когда, например, мы обнаруживаем, что один из российских политических оппозиционеров, г-н Навальный, подвергся покушению на территории России, которое было совершено путем использования химического оружия из группы «Новичок», разработанной Россией. И поскольку в отсутствие таких ответов на нас возлагается ответственность сделать из этого выводы, как мы, Франция и Германия, и поступили на этой неделе, предложив Европейскому союзу ввести санкции в отношении лиц, ответственных за это покушение на убийство, которое является недопустимым как в демократическом плане, так и в плане того, что оно приводит к общедоступности применения химического оружия. Диалог – это не оправдание для промедления.

Давайте внесем полную ясность: вести диалог с Россией не означает делать ей одолжение. Это не означает отказ от нашего стремления построить мирный континент. Напротив, это означает защиту этого стремления решительным образом и каждый раз, когда это необходимо, путем соотношения сил.

Система европейской безопасности имеет смысл лишь потому, что предусматривает соблюдение общих правил государствами, входящими в ее состав. И этот императив относится ко всем, он налагает обязательства и на Россию. Так было в 1990 г., когда мы подписали Парижскую хартию. Это по-прежнему так и есть в 2020 г.

Диалог в духе твердости – это также наш подход к Китаю, который может быть для нас одновременно партнером, без которого мы не можем противостоять экологической и климатической чрезвычайной ситуации; конкурентом, особенно в экономико-технологической сфере; и даже системным соперником, говоря словами Европейской комиссии, системным соперником в борьбе моделей управления.

Поэтому разговаривать с Китаем необходимо, и особенно необходимо, чтобы европейцы это делали согласованно, без наивности и табу, по всем важным для нас вопросам.

Прежде всего, речь идет о взаимности в области нашего экономического и торгового обмена. И это требование взаимности мы должны принять совершенно без стеснения. В таких отношениях, как наши, маршрутам в одностороннем направлении – я имею в виду Шелковый путь – маршрутам в одностороннем направлении нет места. То, что мы должны сказать Китаю, в сущности, очень просто: мы хотим поймать его на слове. Он говорит, что выступает за многосторонность, ну что ж, очень хорошо! Поэтому он может только согласиться исправить все, что ослабляет международное сотрудничество, отказавшись от любых односторонних действий, положив конец асимметрии в доступе к своему рынку, сделав требования устойчивого развития новым ориентиром для наших отношений, в том числе торговых, и новым ориентиром для нашего сотрудничества.

Кроме того, соблюдение Китаем своих международных обязательств также способствует соблюдению и признанию этого принципа многосторонности. Я имею в виду Гонконг и особенно Синьцзян, где массовые нарушения прав человека приводят к нарушению прав уйгуров.

Мы должны также укреплять свои позиции во взаимодействии с США и в трансатлантических отношениях, требуя, чтобы лучшее распределение ответственности сочеталось с лучшим разделением бремени.

Приверженность Франции НАТО наряду со всеми нашими союзниками, включая США, остается неизменной. Недавний визит Президента Французской Республики в Литву позволил вновь напомнить о нашем вкладе в обеспечение усиленного передового присутствия, которое является неотъемлемой частью позиции Альянса в области обороны и сдерживания. Стратегическая концепция, предложенная Францией НАТО год назад, должна способствовать укреплению Альянса, и через несколько недель у нас будет возможность ознакомиться с выводами работы, проделанной за год группой экспертов, к которой мы, Хайко Маас и я, обратились на заседании министров стран НАТО.

Одно из непременных условий для сохранения Атлантическим альянсом всей своей силы состоит в том, чтобы теперь европейцы проявляли себя более активно и брали на себя больше ответственности в рамках реорганизованного и сбалансированного альянса. Не будет больше европейской обороны без НАТО, как и не будет надежной и устойчивой НАТО без долгосрочного укрепления обязательств в области европейской обороны.

Эта реальность побудила нас с 2017 года преодолеть важные этапы в укреплении инструментов, призванных сделать европейцев более способными, более волевыми и лучше оснащенными. Эта динамика должна продолжаться и дальше.

И что бы ни случилось в ноябре, мы не должны ждать от американских избирателей, что они ответят за нас на наши вопросы! Все, что мы предприняли в целях усиления нашей способности защищать свои интересы в области обороны и безопасности, мы это делаем не против тех или иных субъектов и уж тем более, конечно, не против трансатлантических отношений. Но мы делаем это для самих себя. Давайте никогда не будем забывать об этом очевидном факте. Поскольку дебаты в Вашингтоне также указывают на перспективу глубоких изменений в плане гарантии безопасности, которую Америка предлагает своим союзникам. И кем бы ни был следующий президент, ему будет легче отстаивать перед своими избирателями усиление приверженности США поддержке европейцев, если последние действительно возьмут на себя свою ответственность.

Кроме того, когда наши интересы находятся под угрозой, мы должны объединиться, чтобы действовать, принимая во внимание – снова-таки – соотношение сил, но не отказываясь от диалога. Именно так мы и поступаем в Восточном Средиземноморье, используя весь наш спектр возможностей для преодоления логики свершившегося факта, логики запугивания и создания условий для конструктивных переговоров.

В июне корабль турецкого морского флота провел враждебные маневры по отношению к французскому фрегату «Курбе», который, однако, не делал в том месте ничего другого, кроме выполнения приказов, полученных от командования НАТО для отслеживания незаконных потоков в Центральном Средиземноморье. Фрегат «Курбе» заподозрил турецкое торговое судно «Чиркин» в причастности к нарушениям эмбарго ООН на поставки оружия в Ливию.

Я с удовлетворением отмечаю ответ, который был предоставлен на этот серьезный инцидент. Сначала в НАТО, где Генеральный секретарь взял на себя ответственность провести работу над мерами безопасности, позволяющими предотвратить повторение такого поведения между союзниками; затем на уровне Европейского союза, где 21 сентября 27 государств-членов решили наложить санкции на судоходную компанию, ответственную за эти действия, нарушающие эмбарго в отношении Ливии.

Такой подход – единственный подходящий подход для взаимодействия с автократическими властями, которые постоянно проверяют нас на прочность. Что касается этого подхода, необходимо, чтобы те, кто справедливо требуют проявить твердость в отношении России, – а я сказал, что для нас сейчас это имеет важнейшее значение – осмелились также поступить в отношении Турции. Сделать это от имени Европы, как, впрочем, и от имени НАТО – такова, на мой взгляд, линия, которой нужно придерживаться. Мы можем укрепить НАТО, если не будем стыдливо скрывать подобные отклонения, а будем называть проблему и вплотную заниматься ее решением в рамках диалога.

*
Как я говорил, дамы и господа, настало время показать миру, что мы из себя представляем и во что мы верим.

Прежде всего, это означает укреплять свои позиции в качестве солидарного и верного своим ценностям блока и защищать автономию нашей модели, продвигаясь дальше в построении нашего европейского суверенитета.

Этот общий суверенитет является не противоположностью, а продолжением, дополнением и даже, в условиях ужесточения нынешней международной жизни, гарантией наших национальных суверенитетов.

И я говорю это здесь, в Братиславе, в стране, где вы знаете, что значит лишиться своего суверенитета и вновь его обрести благодаря объединению Европы и благодаря нашему Союзу. Сила нашей европейской солидарности, благодаря которой, действительно, мы связаны друг с другом, заключается – как это ни парадоксально – в защите нашей независимости! Те, кто этого не приемлют и предпочитают ограничиваться упрощенными противопоставлениями, не понимают историю нашего континента. Признать себя европейцем не означает отворачиваться от своей родины! Напротив, это значит в достаточной мере ее любить, чтобы дать ей все шансы.

Мы начали укреплять этот общий суверенитет в самых стратегических сферах: промышленность, торговая политика, оборона и цифровые технологии. Это большая работа, которую мы продолжим в каждой из этих ключевых областей, а теперь, конечно, и в области здравоохранения, чтобы подготовиться к возможным новым пандемиям, а также в области энергетики, начав с диверсификации наших источников энергоснабжения.

Однако, чтобы в полной мере согласовать наше восприятие самих себя и наш образ в мире, мы также должны признать силу нашей модели в этом состязании ценностей, которое, я убежден, является сегодня одним из основных аспектов международного соперничества.

Мы можем гордиться нашей европейской моделью, пока мы признаем, что цена этой гордости – это обязанность всегда обеспечивать ее защиту, в том числе от некоторых политических лидеров, которые внутри нашего Союза сознательно пренебрегают ее требованиями. Вчера мы сделали ее горнилом нашего объединения. Сегодня мы должны предложить сделать ее ориентиром для смены курса в условиях глобализации.

Эта модель сделала Европу самым передовым континентом в области защиты основных прав и – что особенно показательно – континентом, где была отменена смертная казнь. Также континентом, где на высший уровень был вознесен принцип верховенства права. Континентом основных видов регулирования и защиты окружающей среды, континентом поддержки наиболее уязвимых слоев населения и континентом борьбы со всеми формами дискриминации. Континентом всех интеллектуальных и академических свобод. Наконец, континентом, которому после десятилетий гражданской войны удалось совершить подвиг – и я взвешиваю свои слова – обеспечить совместное существование разнообразия историй и разнообразия наших национальных культур.

Эта модель сформировала нас настолько, насколько мы ее сформировали. Именно поэтому ее проявление на международной арене сегодня является естественным продолжением утверждения нашего суверенитета.

Однако это не единственная цель. И если бы я должен был охарактеризовать ее одним словом, я бы сказал, что это гуманистическая модель, по той очень простой причине, что она основана не на чем ином, как на определенной идее о человеке, его достоинстве и его потенциале. Она не основана ни на трансцендентности, ни на провидении, а на человеческой составляющей и только на ней. На мой взгляд, это то, что придает ей универсальный масштаб, я бы даже сказал, универсальную силу. Поэтому это то, что делает ее возможной основой для третьего пути, благотворного снова-таки, прежде всего, для нас самих, но потенциально и для других на планете.

Третий путь необходим для преодоления логики соперничества, ослабляющей международное сообщество. Поскольку мы ничего не выиграем, если позволим сформироваться новой дуополии. И в этом состоит смысл наших европейских усилий по объединению держав на добровольной основе в рамках Альянса за многосторонность, который мы создали почти год назад вместе с Хайко Маасом в Нью-Йорке, чтобы показать, что коллективные действия как никогда являются залогом эффективности.

Третий путь необходим, чтобы выйти за пределы ложных альтернатив, мешающих нам решать задачи сегодняшнего дня. Например, в сфере цифровых технологий это ложная альтернатива между сторонниками нового авторитаризма 2.0 – вы понимаете, кого я имею в виду – и теми, кто готов слепо положиться на частных субъектов, которым чужды понятия совести и закона. Тем самым мы должны показать контролируемое развитие новых технологий, и мы знаем, как это сделать на европейском уровне.

Третий путь – и это крайне важно – необходим для защиты нашего общего достояния. Наше здоровье и наша планета, если взять только эти два примера, заслуживают большего, чем просто быть принесенными в жертву на алтаре антагонизма и личного эгоизма, в особенности это касается здоровья.

*
Третий путь, соответствующий нашим целям завтрашнего дня, – вот, дорогие друзья, в каком направлении Европа может двигаться вперед, чтобы встретить мир после кризиса. Это также означает встречу с самой собой, чтобы полностью преодолеть эпоху невинности и вступить в эпоху ответственности. А мы должны ей в этом помочь, действуя вместе, всегда вместе, поскольку именно в этом заключается наша сила.

Такова концепция Франции, но в этом отношении она не одинока. В этом заключается смысл инициативы, которую мы, 27 государств-членов ЕС, берем на себя вместе с нашими партнерами из Северной и Южной Америки, Азии, Африки и других мест. Именно в таком духе мы готовимся к председательству в Совете Европейского союза, намеченному на первое полугодие 2022 г.

Благодарю вас за внимание.